Вышел специальный выпуск, Михаил Дегтярев, 2009            Вышел новый номер журнала №7 2009                Новая рубрика на сайте - Истории для размышления               В архиве заполнен №7 август за 2008 год               Новые статьи в рубрике Nota bene                       Дарио САЛАС СОММЭР. Иллюзия или реальность?                       Следите за новостями
 
    О журнале     Свежий номер     Авторы     Мероприятия     Архив     WEB     Подписка     Рекламодателю     Новости     Nota bene     Книги     Интересное      


Архив


Сергей НОВОПАШИН

Мифологемы как технология продвижения территорий. От имагинации пространства к капитализации территорий.

Начало в №6 2008

Имагинация пространства, придание аборигенами месту своего проживания черт священности, исключительности – естественный механизм адаптации человека к месту обитания. Стремление придать священность своему пространству в дальнейшем, через понятие множественности его объектов, приводит к идее протяженности времени, и что важно – имагинация придает смысл человеческому существованию в конкретном месте.

Отсюда и разногласия по поводу значимости тех или иных объектов потенциального туристского интереса между «местными» и специалистами из «центра». При всем уважении к энтузиастам краеведческого дела, к тем усилиям и верности идее малой родины, которые зачастую и не оцениваются должным образом современниками и местной властью, следует отметить следующее. «Верность своим богам» не означает, что другие, приехавшие как гости, как туристы, воспримут этих «богов» так же, как и живущие в данном месте. Например, современному туристу из Европы несравненно интереснее побывать в Ирбите как азиатском городке, где имеется музей (ГМИИ) с уникальной десятитысячной коллекцией гравюр и рисунков известных европейских мастеров, чем как на «Ирбитской ярмарке», о которой теперь можно только прочитать, но которую упорно продолжают продвигать как «миф прошлого». Да, это интересно на региональном уровне, но не более того. Въездному туризму как бизнесу потребуется, как минимум, действующий макет этой ярмарки в натуральную величину, который нужно осознать, спроектировать, найти инвесторов, построить и разрекламировать. Тогда как Ирбитский государственный музей изобразительного искусства уже известен, в том числе и за границей.

Выстраивание мифологем, привязанных к пространству, происходит приблизительно по следующей схеме: пространство (привязка к региону) – герой (и /или дух местности) – «священное» место, которое может быть локализовано как конкретный объект (гора, пещера и пр.) либо проецироваться на всю местность, село, город. Стихийно так оно и получается. Например: Урал – Бажов и герои его сказов – Азов-гора, п. Мурзинка, п. Сысерть и другие бажовские места; Урал – Романовы – дом Ипатьева (несуществующий), Храм-на-Крови (г. Екатеринбург); Урал – Ерофей ­Марков, ­открытие самородного золота – г. Березовский; Урал – Павлик Морозов – могила, музей П. Морозова (с. Герасимовка, Тавдинский район).


Стремление придать священность своему пространству приводит к идее протяженности времени, и что важно – имагинация придает смысл человеческому существованию в конкретном месте.


В чуть развернутом виде схема дополняется рядом других объектов, может быть менее значимых, но являющихся фоном для выделения «того самого» объекта. Этот ряд, или множественность, как одновременное наличие в освоенном пространстве разных качественных вещей неизбежно порождает стойкое ощущение протяженности, что, по утверждению Валериана Муравьева, «логически предшествует времени». Таким образом, придание священного статуса пространственным объектам – выражение их качеств через образы, решает две бытийные сверхзадачи.

Во-первых, сакрализация, как обнаружение священных свойств, в отношении пространства приводит, как минимум, к тому, что каждый элемент или каждый объект приобретает непотребительский статус, но становится самоценной вещью, сопряженной с таковыми же в ее окружении. Тем самым формируется иной, не профанный образ конкретного пространства. В современной политической географии образ пространства, то есть отражение реального пространства в чувственном восприятии субъекта, получил название перцептуального.

Перцептуальное пространство характеризует состояние того или иного государства в данный, конкретный момент, помогая выстраивать эффективную пространственную структуру. Перцепция же связана с оценкой, с качественной характеристикой, но следует учитывать, что оценка пространства – категория подвижная  (причиной чего являются расовые, а соответственно антропоэстетические и этнические особенности человека – так называемая кровь; место проживания – рельеф, климат, ландшафт – так называемая почва, а также воспитание и образование). В итоге, структуризация пространства приводит к его наполнению, развитию, капитализации.

Во-вторых, из множественности вещей в пространстве «возникло» время, изначально цикличное... Цикличное, поскольку одновременное присутствие вещей, «соприкасаясь» в восприятии человека с естественными циклами (суточными, годовыми, прецессионными), породило синхронность присутствия в настоящем и прошлого, и будущего. Потому Миф и имел такую силу, и имеет ее в традиционных сообществах. Само пространство сливалось со временем. Все материальные атрибуты культуры выражали порядок, структурное устройство космоса и круг вечного возвращения: народный костюм, жилище, освоенное пространство и природные объекты в нем (деревья, камни и пр.).

Само циркулярное время осталось как миф, и именно в мифе время не является необратимым. Поскольку в круге (цикле) начало сливается с концом, мифологическое время мгновенно сливается (минуя преграды в виде рационального ума) с конкретным пространством в случае придания ему статуса сакрального места.


Перцептуальное пространство характеризует состояние того или иного государства в данный, конкретный момент, помогая выстраивать эффективную пространственную структуру.


Именно такой подход, как один из возможных, следует использовать при создании мифологем конкретных природных объектов, учитывая, однако, что все мы живем в линейном времени, подчиняясь лишь циклам природным, и то только тем, которые нами наблюдаемы.

Переход от имагинации территории к ее социальной, экономической реабилитации (и в целом – капитализации) предполагает, что инициаторы этого процесса понимают, что делают. Пример тому – Агентство продвижения территорий, движимое пассионарностью Б. Петрова и его партнеров. Объект приложения их сил – река Чусовая. По сути, речь идет о ребрэндинге «реки теснин» (как назвал Чусовую писатель А. Иванов), притом ее древний образ, связанный с мистической реальностью пермяков и вогулов, и ее статус как основы горнозаводской миницивилизации, которая существовала триста лет на ее берегах, приобретают новые параметры. Проекты по созданию чусовских пристаней со всей необходимой инфраструктурой уже вызывают интерес и у турфирм, и у потенциальных инвесторов.

«Обратимость» времени в мифе, о чем говорилось ранее, обладает способностью «консервировать» образ, оставляя его незыблемым либо меняя его функцию. И этот аспект также можно использовать. Пример последнего – советская мифологема «пионер-герой Павлик Морозов», которая вроде бы стала отмирать в силу невостребованности в постсоветский период, но по вполне ожидаемым для специалистов причинам этот мифообраз получил новое «измерение», заявив о себе как дух-покровитель села Герасимовка.

Дикая, с точки зрения обывателя, ситуация, когда местные дети, не отягощенные советской пропагандой и советской же мифологией, естественным образом придали погибшему пионеру черты и свойства некоего локального божка (идола), выполняющего как охранные, так и «исполнительные» функции в сакральном измерении деревни и окрестностей. Поэтому полости труб могильной ограды забиты записками-прошениями. Чем не Стена Плача? С той только разницей, что степень раскрутки объектов паломнического туризма заметно отличается. Но роднит их то, что оба объекта возникли в силу особенности человеческого сознания – его мифологичности. Так что, забытое вчера не означает забытое навсегда. Образ П. Морозова, несмотря на отказ от его «услуг» господствующей ныне идеологии, был адаптирован к конкретным местным условиям, что являет собой яркий пример ремифологизации. В истории, особенно в древней, примеров подобного рода, когда меняется функция и статус богов и мифических героев, предостаточно. Другое дело, что в данном случае процесс шел стихийно, и, надеюсь, присвоение статуса объекта туристского интереса местам, связанным с именем пионера-героя, с Тавдлагом и ВостУраллагом, – вопрос времени. Тем более, что часть уральских тайн и загадок вольно или невольно уже используется для привлечения туристов. Это касается и мест, имеющих статус особо охраняемых природных территорий (ООПТ).

Показателен пример природного парка «Оленьи ручьи», который обладает всеми необходимыми объектами и уже циркулирующими в сознании населения байками, слухами и легендами для выстраивания адекватной мифологемы. Так, берег реки Серги обрамлен высокими скалами, на которые нанесены загадочные рисунки древних людей. Особой известностью в этом отношении пользуется скала Писаница. На сравнительно малой территории парка сконцентрировано множество природных и исторических достопримечательностей, в том числе более ста пещер разной конфигурации, что невольно дает повод для полета фантазии. Дополняют «волшебную» картину проступающие на отполированных потоками воды стенах пещеры Дружба окаменевшие останки доисторических животных, которые обитали в давно исчезнувшем Рифейском море многие миллионы лет назад. Неподалеку от пещеры Дружба находится уникальный объект – разлом в поверхности, получивший за свои размеры название Большой Провал, у дна которого имеются веерообразно разветвленные горизонтальные ходы, в которых и обитали щелпы – уральские лешие... Таким образом, ореол таинственности и загадочности невольно возникает при посещении «Ручьев» в сопровождении словоохотливого гида.

Итак, мест активного отдыха, исторических памятников и уникальных объектов природы и культуры – всего, что представляет несомненный интерес для туристов и гостей Урала, предостаточно. Для продвижения их как туробъектов логично создавать и использовать аде­кватные этим местам привлекательные образы, рожденные народной мифологией, и оформлять их как мифологемы. Логично использовать и те отношения, которые сложились у местного населения к «священным местам» или объектам, связанным со «священными именами». Эти отношения, как правило, и являют, в современном понимании, образец экологического мышления и исторической преемственности. В силу причин нерационального свойства местные жители стараются оберегать данные объекты, следить за чистотой и пр., распространяя пример такого отношения и на прилегающую местность. Правомерно использовать эти отношения и поддерживать мифологемы, рождающиеся в конкретных местностях. Таким образом, часть проблем, связанных с развитием туризма или другими формами реабилитации территорий, отпадет сама собой.


Все статьи этого номера


Архив по годам: 2006; 2007; 2008; 2009
  Бизнес-наукаБизнес-психологияБизнес и духовностьБизнес-стиль
 


 
Карта сайта